Почему по утрам болит пятка


1247785 – melancholy
продолжительность = 0.42 мин.



Мох прорывает бетон, разбитые школьные кроссовки елозят по пыли. Егор нетерпеливо сплевывает между ног и смахивает остатки крови из-под холодного носа. Опять мячом на физ-ре прилетело. Взгляд, по-детски надменный, бегает по полю, по пылинкам в воздухе и по ватной роже новенького. Он ничего не понимает, испуганный, смешной. Он плюхается на скамейку рядом сбежал, вслушивается в вой собак и гул поездов вдалеке. Хмурит лицо и чешет нос, зубы торчат врастопырку одного нет а сам осторожно косится на сидящего рядом Митрофанова, вблизи его лицо кажется ещё глупее. Всех изучает, робеет, стесняется. Егор пихает его в плечо и сбегает на поле. Поворачивается назад и усмехается недоуменной физиономии, подмигивает по-дружески и встряхивает взмокшей студеной головой. Митрофанов себя за самого ответственного считает, и поэтому все делает по приколу. Он обычно не водится с новичками, но этого так и хочется сначала очень сильно обижать, а потом успокаивать.

Они живут в одном дворе, в соседних разлезшихся, панельных пятиэтажках. Егор всегда по вечерам тусуется с пацанами со двора, а теперь глядит в оба. Этого новенького зовут Денис, и почему-то Егор его раньше никогда не видел. Денис новенький и на районе, только заехал.
Вечер поблескивает бледным желтушным светом высоченных фонарей и продавленных на черном сентябрьском небе остатков августовских звёзд. Фонарей раз, два и обчелся только у самих подъездов. Детская площадка во тьме, ещё рано с нее слышны детские крики, скрип качелей и грохот железной горки под крохотными пятками. Денис стоит у входа и недоумевает, засунув руки в карманы, а недешевые наушники в слегка оттопыренные уши, нос раскраснелся холодает. Егор со своего места в кустах у гаражей все видит и почему-то снова усмехается. Почему-то он за ним следит. У Шмальца взгляд потерянный, сам он тощий, нескладный как велосипед, походка поспешная одинокий, значит. Небось родители выгнали на улицу с местной фауной знакомиться то есть с соседями. Но они игнорируют тот факт, что Денчику уже как не десять, и выйти во двор стрёмное решение для того, чтобы завести друзей. Егор наблюдает за ним, но специально не подходит, упивается потерянным взглядом вникуда у шатающегося по дорожкам Дениса, вскоре он скрывается за поворотом, и Егор отвлекается.
Егор мог купить себе газировки, но проиграл свои карманные в старую, как мир, чику и почти обиделся на всех. Ребята постарше остаются на улице, шутят свои грубые шутки, которые Егор понимает и даже умеет так же, но на его потуги не обращают внимания.

Утро тихое и сырое. Денис выскакивает из подъезда и совсем не смотрит по сторонам. Егор совершенно случайно идёт следом. Потирает розовые щеки. Обычно он в это время ищет каких-нибудь дяденек, которые стрельнут ему сигарету (даже неважно, какую), а то бычки собирать уже как-то не круто, это в прошлом, это как-то по-детски. Вот совсем по-взрослому это скосить за старшака в ларьке, но пока ни разу не прокатило.

Эй Денис! Или как тебя там?

Денис останавливается, и Егор ровняется с ним на узком тротуаре.

В школу?

Да Ден с осторожностью смотрит на Митрофанова и только собирается спросить, как:

А меня Егор зовут, тянет широкую ладошку и улыбается, Дену от него как-то не по себе. Светлые лохматые волосы падают на стекла прямоугольных очков, а малиновые губы все так же едва дёргаются в бок. Улыбка такая будто виноватая. От него жди беды. Кажется, будто Егор всегда простужен, такой блеск глаз, как у него, при высокой температуре.

Они пробуют ходить гулять по рельсам, мох поедает бетонки, ржавчина чавкает, облизывая старые гаражи. Никто не даёт гарантии, что из куста не выпрыгнет собака. Егору бы пошло бешенство, а Ден бы умер.

В школе друг друга вроде бы сторонятся, только здороваются. Денис ищет взглядом Егора в толпе, тот улыбается и не подходит ближе. Он видит его в душной столовой, пропахшей детсадовским компотом, возле грязных кабинок в туалете, хмуро роняющим рыжую кровь на склизкую плитку (больше нет у него во дворе друзей, карманных денег тоже), и опять на пыльном футбольном поле. И, кажется, этот вечно не удовлетворенный интерес рождает что-то плохое.

Они сидят на лавочке вечером и обсуждают девочек. Денис говорит о том, чего не знает, Егор сладко улыбается, говорит как-то больно взросло. Лунный свет течёт им на головы навроде густого супа. Далёкие кратеры пузыри, лопаются и смешиваются с искрящейся массой. В этом супе топятся девочки, о которых не врёт Егор. Денис смеется типа все понимает, а сам на луну поглядывает. В горле холодно и горьковато. Зачем они об этом говорят?

Егор становится какой-то серьезный, от этого мир Дениса косится куда-то. Шмальц замечает это, когда они пьют противный и очень сладкий чай на переменке. Теперь вместе.

Короткие неудобные юбки, скользкие рваные колготки и добрые влажные глаза. Эти девочки думают, что все делают правильно. Наивность. Денис не понимает, когда все вдруг так повзрослели. Это значит, что он тоже?

Егор целуется с пьяной одноклассницей на вечеринке. Денис наливает себе ещё водки в стакан, чтобы стать раскрепощеннее, но не получается. Комната плывет перед глазами, в башке туманно. У Егора розовые щеки, блестящие, влажные глаза, как у счастливого щенка или наркомана. Он выглядит абсолютно счастливым. Он правда счастлив. Он действительно доволен собой, он действительно ничего не понимает, он действительно хочет именно этого. Денис не может перестать смотреть, но еле как отводит взгляд, когда видит, что Митрофанов смотрит на него. Целует Катю с третьего ряда, а смотрит на него. И всё-таки Ден отворачивается: Егор разозлится, что он подглядывает завидует. Хули смотришь, Шмальц? Егор так не скажет, но Егор же и не поймет, почему Денис за него не порадуется и разве что натянуто улыбнется, теряя тупой взгляд на чьих-то полосатых обоях. Денис сам не понимает.

Кажется, что Егор знает всего Дена, от корки до корки. Денис обычно почти все честно рассказывает, потому что иначе ему просто дико. Егор кажется ему чужим, но таким близким, может быть, это только сейчас. Может быть, ему кажется.
Ему просто жалко Дениса.

Давай свалим?

Ночью на улице холодно, особенно, если некуда деться, приходить домой к сонной мамке в четыре утра не кайф. Из каждого угла на тебя смотрят потные руки маньяков. Глаза слезятся, хочется спать и есть. По замерзшим голым ногам в грязных кедах бегут мурашки. Бабье лето обманчиво. Золотистые, яркие в горячем желтом свете фонарей волосы щекочат шею, голова у Егора тяжелая, чувствуется жизнь в ней. Ден чувствует его дыхание, и это даже не противно, хочется только сжаться от щекотки. Соприкосновения черепами приносят больше всего непонятных живых ощущений. Очки упираются в его мягкие щеки, скрипят, норовят сломаться, и Егор их снимает. Держит в ладошках на коленях, сам разглядывает гуляющий по жёлтым листьям ветер. Дениса рубит жесть, но нельзя. Он не знает, о чем говорить. Говорит хуйню.

Как там у тебяна личном?

Думает, что Егор усмехнется и довольный собой снова начнет рассказывать взрослые истории, и Денис будет кивать, будто он тоже что-то понимает.

Егор молчит, только дышит холодным воздухом, хочет улыбаться, но мышцы не натягиваются, и уголки губ не трогаются с места.

Ворочается.

Денису будто не по себе, он будто чувствует, что что-то не так, что что-то должно произойти, он будто этого хочет. Он сам себе уже несколько раз тайно признался, что хочет и что теперь?

Егору сложнее, он точно знает, что чувствует.
Он смазанно, устало тянется к чужим холодным губам, и у Дена вдруг что-то в груди и животе схватывает и режет. Ему дыхание перебивает и скручивает, так кажется, будто он сгибается пополам и воет. Но он просто неосознанно отворачивается и ему так хуево. Ему нельзя. Это все неправда. Это не серьезно. Это издевательство.

Егор сам от себя одергивается. Денис ему не верит, он сам себе тоже. У него тоже ребра ломит, и в солнечном сплетении сдавливает.

Денис на него смотрит, и ему кажется, что он что-то понимает, ему это все время казалось, он все время это знал.

Это ещё не конец, ещё не всё потеряно.

Егор неожиданно для себя уже теперь находит ледяные пальцы Дена на скамейке и кладет на них свои как бы случайно или не как бы. Суть в том, что Денис всё-таки решается их обхватить. Так, наверное, должно стать немного теплее.
Сердце гудит в шее, почти под подбородком. Горло зудит, нос, как у пса, влажный, голова болит от холода. Осталась пара часов, они их не высидят. Пойдут в круглосуточный, будут бегать по мертвым и опасным районам.
Будут смотреть друг на друга краем глаза, пока Ден однажды не пересилит себя и не полезет сосаться по пьяни, с ватной башкой и плавящимся телом.

Ага, Денис, видимо, вырос, как и все в классе. И такого Дениса не заменит, к сожалению, ни одна сладенькая девочка, даже если из параллельного, даже если из старших классов, даже если это совсем взрослая и красивая Таня, живущая этажом выше. И Егору, в принципе, все равно, он даже готов терпеть, если его останавливают бывшие кореша во дворе, готов терпеть потом мамины причитания и дикую боль от антисептика по содранной коже. Он, как настоящий мужчина, за Дениса готов драться. Камнями.

лайккк туть: